FootBoom ⚽ Украинские Общие новости Михаил Угрюмов: "Посмотрел тренировочные планы "Динамо" и, если честно, пришел в ужас"
^

Михаил Угрюмов: "Посмотрел тренировочные планы "Динамо" и, если честно, пришел в ужас"

792
Михаил Угрюмов: "Посмотрел тренировочные планы "Динамо" и, если честно, пришел в ужас"

На предложение поговорить о футболе (а я знала, что этот вид спорта всегда привлекал довольно пристальное внимание моего собеседника), заслуженный тренер СССР по прыжкам в воду Михаил Угрюмов ответил: "Я готов. Но предупреждаю, что мое мнение может быть воспринято большинством знатоков футбола в штыки".

Разумеется, я тут же включила диктофон.

– Михаил, мы знакомы с вами более сорока лет, но, признаться, вы меня заинтриговали.

– На самом деле, ничего интригующего в моих словах нет. Думаю, примерно такой же точки зрения придерживается любой толковый тренер, работающий в олимпийских видах спорта. Просто не каждый решается свои мысли высказать. Дело в том, что в олимпийских видах, где перед спортсменами ставится задача победить на Играх или, как минимум, выиграть чемпионат мира, методика тренировок по сравнению с футболом ушла очень далеко вперед. Футбол в этом смысле давно превратился в стоячее болото.

– О каком именно футболе вы сейчас говорите?

– О футболе в целом. Безусловно, по сравнению с российским или украинским уровнем игры мировой футбол добился немалого прогресса. Но не за счет методик. В той же "Барселоне" не так давно завершилось разбирательство, которое, к слову говоря, сильно ударило по клубу. Смысл, если вы не в курсе, был в том, что скауты "Барсы" брали на контракты 12-летних мальчиков, которых разыскивали по всей стране.

Дело в том, что есть определенные качества, которые невозможно развить тренировкой. Они либо есть от природы, либо их нет. Это быстрота, взрывная сила – то есть все то, что крайне необходимо человеку во всех видах спорта. Вот таких детей селекционеры "Барселоны" и отбирали – с перспективой либо оставить их в клубе, либо со временем перепродать. Но с юридической точки зрения, такой подход нарушает права ребенка, которого фактически закабаляют на много лет вперед, при том что сам ребенок, возможно, вообще не хотел бы играть в футбол. А в данной ситуации он оказывается лишен какого бы то ни было права выбора.

Эта тема заинтересовала меня в свое время не случайно. Я много лет работал тренером в Испании, и один из моих достаточно близких друзей – футбольный тренер, представитель мадридского "Реала" на Канарских островах – как-то рассказал о том, что в его обязанности входит как раз такая деятельность. Находить на Канарах талантливую ребятню и поставлять в клуб.

Вот за счет такого прицельного отбора уровень европейского футбола и растет. Становится быстрее, агрессивнее. Но на этом вся методика и заканчивается.

Понятно, что убедить ребенка заниматься фехтованием, штангой или прыжками в воду тяжелее. Играть в футбол гораздо интереснее. И в результате тренерам из других видов спорта приходится постоянно думать над тем, как из того "товара", что попадает им в руки, наиболее эффективно делать чемпионов.

***

– Но футбол, тем не менее, вас привлекает?

– Как явление – безусловно. Я как-то читал цикл лекций в футбольной школе Йохана Кройфа в Барселоне о координационной подготовке футболистов. Эта тема тогда прежде всего интересовала самого Кройфа. Йохан – вообще очень толковый человек, мы не раз общались. Ему одному из первых пришла в голову мысль, что для того, чтобы совершить прорыв в футболе, надо искать методические инновации в других видах спорта. А не у тех футбольных специалистов, у которых годами "замыливается" глаз.

Это на самом деле так и есть. В свое время, находясь на сборах, я много общался с великим гимнастическим тренером Владиславом Растороцким. Среди гимнастов он слыл человеком, который вообще никогда не делится своими мыслями или находками. Мне же Растороцкий рассказывал очень многое – не видел в моем лице конкурента. Рассказывал, к примеру, как сам на каком-то сборе не отходил от Василия Алексеева, хотя, казалось бы, что может дать штангист, пусть и великий, – гимнастике? А ведь Алексеев в свое время придумал уникальную методику. Которая сводилась к тому, что главное в штанге не руки и не ноги. А спина. Именно это Растороцкий и взял на вооружение в гимнастике.

Так что в каком-то смысле вклад Кройфа в развитие в Испании игровых видов спорта трудно переоценить – посредством своей школы он как бы запустил в стране систему обмена спортивной информацией. Глобально изменил отношение к тренерскому образованию.

Испанцы – вообще удивительная в этом отношении нация. Они становились чемпионами мира и в водном поло, и в баскетболе, и в гандболе. Хотя это страна, где спорт не сказать, чтобы был очень популярен. Но стоит вспомнить, с чего началось восхождение испанских ватерполистов. А началось оно с прихода в команду хорвата Драгана Матутиновича, который дал такие нагрузки, от которых испанцы сначала чуть не умерли, а потом резко начали прогрессировать.

Я, кстати, был удивлен, когда узнал, что чуть ли не первым профессионально исследовать применительно к футболу такое явление, как тимбилдинг, стал сэр Алекс Фергюсон. Он очень активно пользовался у себя в "МЮ" наработками, которые используются обычно в крупных корпорациях. А после того, как отошел от дел, стал читать лекции на эту тему тем же самым корпорациям, у которых когда-то взял идеи и пропустил их через футбол.

– Откуда вы знаете об этом?

– От самого Фергюсона. Когда перед Играми в Лондоне я работал с английскими прыгунами в воду, к нам на сборы периодически приезжала массажистка, которая параллельно работала с группой 15-16-летних футболистов "Манчестер Юнайтед". Однажды по телевизору транслировали какой-то матч этого клуба, и я позволил себе вслух высказать чисто профессиональные – с точки зрения тренера – замечания по игре. Достаточно резкие, кстати. Массажистка, как позже выяснилось, передала мою критику Фергюсону, который, надо отдать ему должное, никогда не ограничивал свои интересы только основной клубной командой. Вот он и выразил желание со мной встретиться.

Когда я по его приглашению приехал в Манчестер, сэр Алекс сразу предупредил, что у него есть только час времени. В итоге мы проговорили три часа.

– Что именно вы ему рассказывали?

– Мы с самого начала договорились, что сначала я посмотрю тренировку, а уже потом мы будем разговаривать. Ну а после тренировки я первым делом спросил тренера, почему все три вратаря тренируются у него отдельно от остальной команды? Фергюсон, разумеется, ответил, что вратарь – это отдельное амплуа. Соответственно и работа в этом случае требуется иная, с учетом специфики действий человека на поле.

И тогда я задал ему вопрос: "Если вы признаете, что каждое амплуа специфично, почему у вас в общей куче работают левые и правые защитники, полузащита, нападение?"

Фергюсону, как мне показалось, сразу стало интересно. Хотя этот вопрос – первый из тех, которыми задается любой нефутбольный тренер, глядя на тренировку футбольной команды. Понятно, что в детской команде футболиста в идеале нужно научить играть на всех позициях. Но когда дело доходит до узкой специализации, надо понимать, что каждое амплуа требует совершенно конкретных физических качеств.

***

– Когда вы впервые задумались о несовершенстве футбольных методик?

– Когда жил в Киеве и периодически смотрел по телевизору игры киевского "Динамо". Потом попал в Испанию, а там невозможно жить, не интересуясь футболом. Если, допустим, ты пришел к руководству с какой-то своей проблемой, но не смог ответить на заданный тебе футбольный вопрос или просто поддержать тему, к тебе никогда не будут относиться всерьез. Футболом в Испании пронизано все. Это – религия, причем значительно более популярная, чем католицизм.

Кстати, координационная подготовка, на тему которой я читал лекции в школе Кройфа, заинтересовала меня как раз в Киеве. В начале 70-х я работал со своими спортсменами в гимнастическом зале "Авангард", где Валерий Лобановский регулярно проводил для своих футболистов занятия по акробатике. Однажды я по обыкновению вставил свои "пять копеек", комментируя тренировку, и Лобановский тут же пригласил меня в клуб. С тех пор почти два года занятия акробатикой у игроков киевского "Динамо вел я. Вплоть до 1975 года – когда мою ученицу Жанну Цирульникову (двукратная чемпионка Европы в прыжках с трехметрового трамплина. – Прим. Е.В.) начали привлекать к работе в составе сборной СССР, и мне пришлось ездить с ней на сборы.

Вот это и было моей первой "плотной" работой с футболистами. Они делали у меня фляки (темповой переворот назад. – Прим. Е.В.), всевозможные сальто. В то время это было в футболе абсолютной диковинкой.

– Зачем футболисту фляки и сальто?

– Ну вы же не спрашиваете, зачем нужна спортсмену координационная подготовка? В футболе, безусловно, нет нужды чрезмерно заботиться о качестве каждого движения – это не прыжки в воду, где можно войти в воду абсолютно вертикально, но при этом получить самые низкие оценки, потому что согнуты ноги или вывален живот. Там безразлично, как именно ты забил гол. Но общая координация крайне важна. А ее уровень напрямую зависит от количества разнообразных движений, которые человек в состоянии сделать. Это развивает мозг.

Второй раз я столкнулся с киевским "Динамо", когда возвращался в Испанию после работы в Великобритании и на несколько месяцев задержался в Киеве. Командой руководил уже Алексей Михайличенко, начальником по науке у него работал мой хороший знакомый. Я посмотрел тренировочные планы и, если честно, пришел в ужас.

Вот всего лишь один пример: тренировочный состав основной команды – это 22 человека. Но все они никогда не играют в матче. Максимум – 12-13. Если матч играется в воскресенье, то в понедельник команда отдыхает. Включая и тех, кто не играл. А во вторник с утра все делают часовую пробежку в темпе, с которым обычно бегают группы здоровья, составленные из тех, кому "за 70".

Вот и скажите мне: в каких ситуациях футболисту в его профессиональной деятельности может понадобиться умение бегать с такой скоростью? На что эти игроки потратили час своей жизни? Зачем? Чтобы выработать выносливость? Так для этого нужно бегать совершенно иначе.

Или другой пример: если десять человек в команде способны пробежать стометровку за 11 секунд, а другие десять – только за 14, уже одно это не дает им возможности отрабатывать одни и те же тактические схемы. Потому что приводит такая тренировка только к тому, что быстрые игроки начинают медленнее бегать, медленнее думать, подстраиваться под недостаточно хороших партнеров и так далее.

***

– Как вам вообще удавалось работать с футболистами, имея такие взгляды?

– Ну так интересно же понять, будет ли эта ситуация меняться. В свое время я решил стать тренером, прочитав книгу Владимира Зациорского "Физические качества спортсмена" – до такой степени мне эта книга понравилась. И вот сейчас спортивная наука все больше приходит к тому, что качества становятся все более и более узкоспециальными.

Взять ту же выносливость. Если боксеру нужно простоять 15 раундов и двигаться в определенном ритме с учетом наносимых ему ударов – это один тип выносливости. Заставь такого боксера проплыть пять тысяч метров, он утонет после первых пятисот. Потому что это – другая выносливость. У шахматистов, где после нескольких часов игры нужно сохранять способность быстро думать, она третья. Точно так же разнится взрывная сила метателя молота и "взрыв" дежурного по вратарской площадке.

Когда я смотрю, как большинство футбольных команд разминается перед игрой, то откровенно смеюсь. Выходит второй тренер на поле и начинает показывать игрокам упражнения – как физрук в пионерском лагере. Если ты считаешь себя профессионалом, то просто обязан иметь свою собственную, сложившуюся систему упражнений, максимально эффективных именно для тебя.

– Хоть какая-то футбольная сборная в мире вызывает у вас профессиональный интерес?

– На данный момент – нет. Я же вижу, как прогрессирует мировой спорт в целом. И вижу, как выглядит на этом фоне футбол. Выглядит он убого. Хотя могу сказать, что те же испанцы сейчас тренируются уже иначе. Не так, как раньше. И даже приглашая игроков в национальную команду, стараются отдавать предпочтение тем, кто играет в своих клубах у испанских тренеров.

Мне кстати, запомнилось, как в свое время "Днепр" решил пригласить к себе испанского тренера. Тот приехал, выслушал задачу и сказал, что ему нужно три года. Через три года "Днепр" едва не выиграл чемпионат Украины.

***

– Боюсь даже спросить, интересен ли вам чемпионат мира?

– Как раз очень интересен. Во-первых, это грандиозное спортивное событие, во-вторых, у большинства команд там наверняка будет высочайшая мотивация. Именно этот момент – когда люди бьются за то, чтобы победить, не на жизнь, а на смерть, – и есть самое интересное в спорте. Совершенно неважно при этом, разбираешься ты в тонкостях вида спорта или нет. Отсюда, собственно, и берет начало феномен боления, когда ты самозабвенно хочешь только одного: чтобы те, кто в зеленом, уделали вот этих – полосатых.

– Вы разделяете распространенную точку зрения о том, что чемпионами мира станут бразильцы?

– Нет. У них, на мой взгляд, недостает эмоциональной устойчивости. Но думаю, что выиграет латиноамериканская команда.

– Свой фаворит на этом чемпионате у вас есть?

Лионель Месси. Этот парень уникален. Может играть на любой позиции – куда ни поставь. Мне иногда кажется, что у него мозги работают совершенно иначе, нежели у обычных людей.

В свое время в тбилисском "Динамо" был такой игрок Михаил Месхи. И все ждали, как он выйдет на поле и сделает свой фирменный финт, который не мог повторить никакой другой игрок. Месси – это другой случай. Он постоянно придумывает на поле что-то такое, чего вообще не ждешь от футболиста. Это делает его игру непредсказуемой и, как следствие, постоянно интересной. Он ведь даже не повторяется. Ему бы еще внешность, как у Роналдо, – цены бы не было.

– В каком смысле?

– В прямом. Чтобы рекламодатели в очереди дрались, чтобы женщины "ура!" кричали. А иначе какой это футбол – без женщин?

Читайте нас в мессенджерах

Оцените
Поделитесь
Источник: СЭ

Статьи

Все статьи
Здравствуйте!
Мы заметили что вы используете блокировщик рекламы. Очень просим отключить его для footboom.com Реклама основной источник дохода для нас. Без нее мы не сможем оплатить работу журналистов.
Добавить в исключения